November 13th, 2021

Высокие технологии - цель или средство?



Артур Кларк: "Город и Звёзды', роман.

"Древний город Диаспар, накрытый куполом из прозрачного и твёрдого материала, на протяжении уже сотен миллионов лет возвышается среди сплошной пустыни стареющей Земли: когда Империя приближалась к своему закату, неведомые гении придали городу новую форму и снабдили машинами, которые сделали его бессмертным. Человек собрал здесь все плоды своего гения, всё, что было спасено им из-под руин прошлого. Всё мастерство, всё художественное дарование Империи воплотилось в строительстве города. Всё могло кануть в небытие, но Диаспар должен был существовать вечно.
Численность населения города стабильно поддерживалась на уровне десяти миллионов человек. В течение всей своей неимоверно долгой жизни жители города никогда не испытывали скуки. Они не добились ничего, кроме выживания, но были вполне этим удовлетворены. Существовали миллионы дел, чтобы занять их жизни между моментом, когда, уже почти взрослые, они выходили из Зала Творения, и тем часом спустя тысячу лет, когда — едва ли постарев — они возвращались в городские Хранилища Памяти и перебирают свои воспоминания, чтобы через ещё более длительный срок снова ожить во плоти. В мире, где все мужчины и женщины обладали интеллектом, которые в прежние времена поставил бы их на одну доску с гениями, опасность заскучать просто не существовала. Жителям Диаспара безразлично, что происходит в остальном мире, ведь их жизнь течет ровно и размеренно.
Однако Олвину такая жизнь не интересна, ему хочется узнать, что находится за пределами города. От наставника Джизирака и своих опекунов он узнаёт, что является Неповторимым, то есть не жил ранее в городе и не имеет воспоминаний от предыдущих жизней. Он сосредотачивается на поиске выхода из Диаспара, в этом ему начинает помогать шут Хедрон, которого привлекает всё необычное в жизни города. С его помощью Олвин находит вход в скрытую подземную транспортную систему, по которой отправляется к единственному оставшемуся пункту назначению — в некий Лиз.
Прибыв в Лиз, он находит там не такой же город, а целую зелёную страну в окружении гор, где среди дикой природы разбросаны мелкие человеческие поселения. Местные жители живут лишь короткий срок и размножаются природным способом, а также владеют практически забытой в Диаспаре телепатией ..."

Современное понятие цивилизации воспринимается как нечто прогрессивное и положительное, но это его второе значение, первое же значение является диаметральной противоположностью второму, которое, в свою очередь, является антиподом культуры, основанным на техногенном развитии общества и личности - в ущерб их скрытому психологическому потенциалу.
Говорят, что именно так погибла Атлантида.
Между неявным противостоянием высокотехнологичного Диаспара и естественно-природного Лиза логично напрашивается вывод о "золотой середине", когда технологии будут необходимым средством для облегчения жизни человека - не подменяя при этом саму жизнь, иначе говоря, технологии не должны при этом становиться самоцелью, конечным пунктом которых неизбежно будет порабощение человечества, его нравственное и интеллектуальное вырождение, и как закономерный финал - его уничтожение.
Что, как говорят, уже и происходило с нашей планетой - аж целых 22 раза.
avmalgin

Как КГБ не смог завербовать Марию Васильевну Розанову



Из мемуаров бывшего офицера 5-го управления КГБ подполковника Владимира Попова. Товарищ Попов перебрался в Канаду, и там вовсю раскрывает секреты свой службы:

Каждое оперативное подразделение госбезопасности, курировавшее объекты народного хозяйства, получало от их руководства планы командировок за границу сотрудников соответствующих ведомств, а также планы выездов за рубеж различных творческих коллективов. Просматривая план выездов за границу советских писателей, Владимир Струнин <коллега Попова по службе в 10-м отделе 5-го управления> обратил внимание на предстоящую поездку писательской группы во Францию. Во Франции, в свою очередь, был ПЭН-клуб – Международная ассоциация писателей – объект, разрабатываемый подразделением, которым руководил Струнин.

Во Франции с 1974 года жил писатель Владимир Максимов, издававший журнал "Континент". Там же с 1973 года жил с женой Андрей Синявский, делом которого в 1965–1966 годах занимались молодые оперативники (будущие генералы) Струнин и Евгений Иванов, причем последний принимал участие в обыске на квартире Синявского, а после ареста Синявского несколько раз встречался с его супругой – Марией Розановой, о чем в Москве в писательской среде было хорошо известно.

Разработка Синявского и Юлия Даниэля осуществлялась сотрудниками Филиппа Бобкова, ставшего к тому времени заместителем начальника 2-го Главного управления и генерал-майором. Непосредственно разработку писателей вел полковник Михаил Бардин; Иванов и Струнин были его помощниками. Бардин закончил службу начальником секретариата 5-го управления КГБ СССР в звании полковника, Иванов – начальником 5-го управления и генерал-лейтенантом (он был уволен после краха ГКЧП и даже находился под следствием), Струнин стал начальником пресс-бюро КГБ СССР, генерал-майором.

План Струнина был дьявольски прост: представить вынужденные встречи Розановой и Иванова как факт ее сотрудничества с КГБ, шантажировать ее распространением слухов о сотрудничестве и тем, что о "сотрудничестве" станет известно французским властям, общественности и советским эмигрантам в Европе. Более того, факт досрочного выпуска Синявского из колонии, а затем и за границу Струнин планировал представить как операцию КГБ по засылке во Францию завербованных советской госбезопасностью агентов – Розановой и Синявского.

С этим планом Струнин и постучался в кабинет к Иванову, благо располагались их подразделения на девятом этаже дома №1 на Лубянке, рядом с кабинетом начальника 5-го управления КГБ Бобкова. План Иванову понравился. Через несколько дней на записке в КГБ относительно целесообразности командирования во Францию подполковника Иванова, подписанной руководством управления КГБ, появилась резолюция: "Согласен. Чебриков".

В назначенный день, если не ошибаюсь, это было в 1976 году, делегация советских писателей вылетела во Францию. В ее состав был включен никому не известный, представленный как сотрудник иностранной комиссии Союза писателей СССР, Иванов Евгений Федорович. Как и планировалось, по прибытии в Париж Иванов позвонил Синявскому. Трубку сняла его жена, которой Иванов представился и поинтересовался, помнит ли она его. Получив положительный ответ, он коротко рассказал собеседнице, что прибыл во Францию по делам и, пользуясь случаем, хотел бы с ней повидаться, подчеркнув при этом, что предстоящая встреча важна для нее и ее мужа Синявского.

Условились о встрече на следующий день в одном из кафе в многолюдной части Парижа. Оставшееся до встречи время ее участники (со стороны КГБ) посвятили тщательной подготовке к операции. В резидентуре КГБ в советском посольстве в Париже прорабатывались различные варианты. Не исключалась возможность, что на встречу придет и сам Синявский, быть может, даже не один, а с кем-то из друзей или знакомых.

Может быть спровоцирован скандал с последующим освещением в эмигрантской и французской прессе. По согласованию с резидентом советской разведки адрес, по которому проживали супруги Синявские, был взят под наблюдение. Целью наблюдения был контроль за поведением жены Синявского и ее контактами перед встречей с Ивановым и после нее.

За час до назначенного срока один из столиков, расположенный у окна и, таким образом, обеспечивающий визуальный контроль за входом и выходом из кафе и дающий возможность наблюдения за ситуацией на улице перед кафе, предполагалось занять сотрудником консульского отдела советского посольства и его женой.

Офицер резидентуры КГБ, работающий под прикрытием консульского работника, должен был, помимо контроля за ситуацией в помещении кафе, обеспечивать физическую безопасность Иванова в случае попыток со стороны французских властей его ареста во время беседы с Розановой, бывшей советской гражданкой, находящейся теперь под покровительством Франции.

В обязанности офицера резидентуры входила также немедленная доставка Иванова в здание советского посольства как при попытке его ареста, так и при нежелательном развитии ситуации. Для связи с остальными членами оперативной группы советского посольства, прикрывающей встречу Иванова и Синявских, офицер был снаряжен портативной рацией. В состав группы был также включен оперативный водитель резидентуры.

Каждая зарубежная резидентура КГБ имела в своем составе так называемого оперативного водителя. В основном это были сотрудники 7-го управления КГБ и соответствующих периферийных подразделений, осуществлявшие наружное наблюдение за объектами оперативной заинтересованности органов госбезопасности, прежде всего за сотрудниками зарубежных представительств, аккредитованных в Советском Союзе.

Имевшие большой практический опыт наружного наблюдения за иностранными дипломатами и работающими под их прикрытием сотрудниками зарубежных разведок, они активно использовали свой богатый опыт во время работы в составе резидентур советской разведки за границей.

Оперативные водители выезжали с сотрудниками резидентур для проведения встреч с агентами из числа граждан страны пребывания, с агентами – гражданами иных стран, временно находящимися на территории данной страны, для осуществления встреч с сотрудниками нелегальной разведки, проведения тайниковых закладок как для зарубежной агентуры из числа иностранцев, так и для действующих резидентур нелегальной разведки.

Опытные оперативные водители помогали офицерам разведки обнаруживать наружное наблюдение контрразведывательных подразделений, умели вводить противника в заблуждение и уходить из-под его контроля. При необходимости могли вести контрнаблюдение.

Контрразведывательные подразделения всегда стремятся выявить оперативного водителя в составе резидентуры иностранной разведки, так как выявление его дает возможность концентрации контрразведывательного наблюдения за конкретным автомобилем дипломатического или иного зарубежного представительства.

При планировании операции по обеспечению безопасности встречи Иванова с Розановой оперативный водитель вместе с офицером резидентуры, действующим под прикрытием вице-консула советского посольства, должен был доставить Иванова на указанную встречу вне контроля французской службы безопасности. При обнаружении наблюдения встреча, безусловно, отменялась, а Иванов, не возвращаясь в отель, где остановились советские писатели, должен был быть немедленно вывезен в посольство СССР в Париже и там ожидать ближайшего рейса "Аэрофлота" в Москву. Иванову был также заготовлен дипломатический паспорт на другую фамилию.

Сотрудники советской разведки не выявили контактов Синявского и его супруги с представителями французской службы безопасности. Не были выявлены и свидетельства подготовки компрометации Иванова представителями "антисоветской эмиграции". В назначенный день и час встреча состоялась.

Иванов предложил Розановой выбрать один из двух вариантов: либо сотрудничать с советской разведкой, которую интересует деятельность антисоветских зарубежных центров и отдельных их представителей из среды бывших советских писателей и диссидентов, либо быть скомпрометированной перед французскими властями и эмигрантской общественностью через публикации в советской прессе, где жена Синявского будет представлена как агент КГБ, длительное время сотрудничавший с советскими органами госбезопасности.

Розанова сказала Иванову, что затрудняется дать ответ сразу, тем более что согласием на сотрудничество с КГБ предаст собственного мужа. Иванов парировал тем, что супругу своему Розанова только поможет, поскольку в ответ на плодотворное сотрудничество с органами в КГБ положительно решат вопрос о публикации произведений Синявского в СССР, а в будущем разрешат супругам вернуться на родину.

Собеседникам стало понятно, что за одну встречу решить обсуждаемые проблемы им не удастся, и в назначенный день и час состоялась новая встреча. Резидент советской разведки во Франции и Иванов, успокоенные результатом предыдущей встречи, при подготовке второй встречи пренебрегли стандартными мерами безопасности. Осмелевший Иванов к месту встречи добирался самостоятельно на такси, дав водителю бумажку, на которой рукой переводчицы делегации советских писателей был указан адрес кафе. Отсутствовал при этой встрече и контроль в самом кафе со стороны советской резидентуры.

Войдя в кафе и увидев Розанову, Иванов даже улыбнулся: то, что она приехала первой, показалось ему хорошим знаком. Он удобно расположился в кресле, собираясь приступить к разговору, и не заметил появления за своей спиной двух мужчин, которые еще несколько секунд назад были заняты чтением газет и поеданием завтрака с обязательной во Франции чашечкой кофе. Рука одного из них тяжело опустилась на плечо Иванова.

Резко обернувшись, Иванов с неприязнью вопросительно посмотрел на незнакомца. Тот что-то сказал по-французски, но не знающий французского Иванов смог понять разве что свою фамилию. Сердце его гулко застучало. Он невольно покосился на Розанову. Та улыбалась.

– Что он сказал? – растерянно спросил Иванов Розанову. – Я ничего не понял.

– Он сказал, что вы арестованы, господин Иванов, – ответила по-прежнему мило улыбающаяся собеседница Иванова...

Два дня провел Иванов в парижской тюрьме, где его допрашивали представители французской службы безопасности. Их прежде всего интересовала информация о возможностях осуществления Ивановым разведывательной деятельности и попытках вовлечения КГБ в разведывательные операции против бывших советских граждан, проживающих во Франции.

Затем Иванова выслали и он был объявлен Францией персоной нон грата, а советский посол в Париже был вызван в МИД Франции, где ему была вручена нота с недоумением по поводу произошедшего и надеждой на то, что советское правительство исключит проведение подобных операций во Французской Республике в будущем.

Казалось бы, операция Иванова-Струнина закончилась позорным провалом. Но так могло показаться только не посвященным в тонкости службы в КГБ. По возвращении Иванова руководством 5-го управления КГБ были организованы его выступления перед коллегами, во время которых он рассказывал о своей заграничной эпопее.

В основном его рассказ сводился к описанию времени, проведенного во французской тюрьме. Он увлеченно рассказывал, как мерил шагами небольшую камеру-одиночку, перебирая в голове возможные варианты развития событий. Ему не было известно, какие меры предпринимаются для его освобождения, поскольку ему было отказано во встрече с представителями советского посольства во Франции, и он опасался, что будет осужден французами как советский шпион.

Меньше чем через месяц за проведение операции в Париже закрытым (секретным) указом Президиума Верховного Совета СССР Иванов был награжден орденом Боевого Красного Знамени. Вскоре после этого ему было присвоено очередное воинское звание – полковник. Несколько позже он был переведен на работу в ЦК КПСС, в отдел административных органов, курирующий всю правоохранительную систему Советского Союза: прокуратуру, Верховный суд, КГБ и министерство внутренних дел. Это была очередная компенсация за проваленную в Париже операцию и двухдневные допросы в парижской тюрьме.


ОТСЮДА

Добровольный Робинзон: британец 40 лет живет отшельником в горах Шотландии

Почти сорок лет Кен Смит отвергает обычную жизнь и обитает в построенной им самим бревенчатой хижине без электричества и водопровода на берегу отдаленного озера Лох-Трей в шотландском высокогорье.

Кен Смит живет один почти 40 лет
Кен Смит живет один почти 40 лет

Голубая мечта ...

"Это славная жизнь, - говорит он. - Все хотели бы так, да никто не решается".

https://www.bbc.com/russian/features-59232102

Чугун ржавеет

Председатель КГБ СССР Крючков о «Мемориале»*: громыхающая карусель сделала полный круг. Публикуем доклад 1988 г.

Председатель КГБ СССР Владимир Крючков. Фото: РИА Новости

Алексей Тарасов

обозреватель «Новой газеты»

История России — чугунная карусель с деревянными коняшками, со свинцом и жирной землей, с тройным запасом прочности, по ГОСТу. Свидетельство тому — публикуемый нами сегодня документ. Это доклад председателя КГБ Крючкова от 16 ноября 1988 года в ЦК КПСС «О провокационных выступлениях отдельных участников конференции Всесоюзного добровольного историко-просветительского общества “Мемориал”». Тогда он еще не, а сейчас внесен Минюстом в реестр НКО, выполняющих функцию «иностранного агента».

«…Сообщается в порядке информации». Как заметили в редакции, Крючков в своей телеге тоже пишет «бендеровцы». Это, несомненно, показатель интеллектуальной мощи нашей госбезопасности и ее близости к народу.

И все та же давно известная песня — про «протаскивание экстремистских идей». Одна и та же — на тысячелетия?

Колесо сделало круг, уложившись ровно в 33 года. Сегодня в Новосибирске военный суд оправдывает бессудные казни и политические расстрелы, а в Москве начались поминально-похоронные хлопоты по «Мемориалу».

Collapse )